Советскую НФ постигла та же плачевная участь, однако, в отличие от персонажа рассказа Уильяма Гибсона, облегчения по этому поводу не чувствую. Всё же мир будущего, созданный советской научной фантастикой был предпочтительней «Мира 2000 года», в который мы вкатились на полной скорости из 90-х годов.
О, я прекрасно помню, что первый утопический советский НФ роман второй половины ХХ века – «Туманность Андромеды» И.Ефремова – рисует стерильный мир, возникший на выжженной атомными войнами планете после сотен лет варварства и каннибализма, но, в конце концов, утопия Ефремова была первым шагом, пробой почвы на равнине, где позже возникли и расцвели прекрасные города Мира Полдня, мира гуманного, доброжелательного, открытого для творчества и... гхм... вертикального прогресса... Между прочим, одним из первых, задолго до первопроходца Ефремова, в этот мир проник Александр Беляев, в повестях, подобных полузабытой «Звезде КЭЦ»... Но это к слову.
Вы знаете, я всегда настаивал на том, что культура очень важна для развития социума. Она может подстёгивать это развитие или тормозить его, но никогда не остаётся нейтральна к историческому процессу. Например, нынешняя российская культура программирует социальную катастрофу, которая, несомненно, грянет в ближайшие десятилетия, может быть, даже на наших глазах, и мы успеем полюбоваться разлетающимися брызгами, напевая «Что энтропия значит для меня!».
Можно предположить, что советская культура (в частности, советская фантастика ан масс, как выражался Выбегалло) играла прямо противоположную роль – мобилизовала или пыталась мобилизовать советское население к этической эволюции, уровень который будет достигнут человечеством в лучшем случае в первой половине следующего столетия... Теоретически это так. Советская культура, и в особенности советская НФ, задавала прекрасный и гармоничный этический идеал, приближение к которому сделало бы СССР не просто мировым лидером, но абсолютной доминантой в человеческой цивизилации. Однако – повторюсь – это лишь теоретически. На практике советская культура была полностью оторвана от социальной реальности.
Так что советская культура, при всём своём холодном, безупречно-справедливом высшем смысле, в глазах рядового советского обывателя выглядела нахальным враньём. Хотя это было совершенно правильное направление, в котором надлежало двигаться, никто, в том числе авторы и творцы, не знали, как туда добраться. Реальность игнорировалась и было совершенно непонятно, как с заплёванных тротуаров унылых спальных районов или из тонущих в грязи коровников можно перейти в мир Виля Липатова, Всеволода Кочетова, Сергея Сартакова или, там, Даниила Гранина. Не говоря уже о мирах фантаситческих повестей и рассказов (романы в советской НФ редки, как осётр в Волге) Гора, Журавлёвой, Альтова, Велтистова и Полещука. Вероятно, создание параллельной реальности в советской культуре (в сущности, «Деревенский детектив» про Аниськина, сочинённый Вилем Липатовым, был в той же степени социальной фантастикой, как «Открытие себя» В.Савченко) было вдохновлено идеей, сформулированной в известной новелле Х.Л.Борхеса «Тлён, Укбар, Orbis Tertius» об экспанссии выдуманного мира в мир реальный.
Был момент в истории СССР, когда оказалось возможным перевести стрелку железных путей истории на трассу, ведущую к Миру Полдня. Но этот момент был упущен – причём, сознательно упущен, ибо развитие советского общества в направлении, подсказанном советской научной фантастикой, раз и навсегда лишал советскую элиту элитарных преимуществ. Возможность так и осталась нереализованной возможностью и, более того, иначе быть не могло. Сценарий трансформации СССР в мир, блистательно описанный Николаем Носовым в «Незнайке на Луне», был наиболее реалистичным из всех возможных. Развилка между реальность и культурой с каждым годом становилась всё шире.
